Повсюду, где только возможна жизнь, пролегали пути кораблей, похожих на этот. Среди великого множества дел, которые вершатся между звездами, не было дела более важного, чем то, чем заняты они.

Материя, этот слепой вихрь атомов, стремясь вырваться из небытия, избирает иногда ложный путь. Достаточно, если в первичной молекуле жизни атомы окажутся расположены чуть иначе, чтобы клеймо проклятия легло на все мириады последующих существ. Все живое в этом мире будет отмечено печатью страдания, ненависти и зла. Оболочка жизни, растущая на планете подобно опухоли, будет вбирать в себя все новую и новую материю, только для того, чтобы она клокотала от ярости, задыхалась от злобы, причиняла страдания или испытывала их сама. Вот почему благостно вмешательство, которое вернуло бы такой мир к его первичному небытию. Чтобы потом, снова поднявшись к жизни, он достал другую, более счастливую карту. Ибо материя становится живой для радости и ликования. Таков закон космоса. Они же, мегеры, вершители и судьи этого закона.

Изогнувшись всем телом. Второй положил щупальцу на клавиш, и экран погас. Чтобы решить участь этого мира, не нужно было знать, как он выглядит, какие существа обитают на нем. И уж совсем не имело значения, что на их языке название планеты обозначалось странным и непонятным словом "Земля". Совсем другое было важно сейчас, и именно это другое должно было определить исход всего.

Через секунду экран осветился снова. Это заработали датчики эмоционального настроя планеты. Множество струек, пульсируя, иссякая и наполняясь вновь, сливались в шевелящуюся широкую синюю полосу. В ней сходились все негативные эмоции этого мира - отчаяние и гнев, страх и тоска, все, чему было и чему не могло быть названия. Когда же полоса эта, хищно изогнувшись, - двинулась через широкий экран к противоположному его концу, навстречу ей поднималась уже другая, золотисто-желтого цвета. Но она была заметно меньше, и по мере того, как они сближались, движения желтой становились все судорожнее, все быстрее.